Виртуальный методический комплекс./ Авт. и сост.: Санжаревский И.И. д. полит. н., проф Политическая наука: электрорнная хрестоматия./ Сост.: Санжаревский И.И. д. полит. н., проф.

  Политическая культура и цивилизацияПолитическое поведение и участиеПолитическое лидерство и элита

Политическое сознание и идеологииПолитические коммуникации и информационная политика

Политика, культура, цивилизация. личность

 ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

НАЗАД Баранов Н.А., Пикалов Г.А. ТЕОРИЯ ПОЛИТИКИ   ДАЛЕЕ

 

Лекция  17.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ

 

1.  Индивид как субъект политики

1.1. Особенности индивида как субъекта политики.

В своем реальном, повседневном выражении политика всегда представляет собой совокупность различного рода действий (акций) и взаимодействий (интеракций) конкретных субъектов (акторов) в сфере их конкурентной борьбы за государственную власть. Чаще всего в качестве критериев выделения политических субъектов называются либо их конкретные действия в данной сфере, либо степень их реального влияния на принятие политических решений и их реализацию и государственную политику в целом, либо степень их организационной оформленности. Если же руководствоваться наиболее широким и прагматичным подходом, то под субъектами (акторами) политики можно понимать всех тех, кто принимает реальное участие во властном взаимодействии с государством, независимо от степени влияния на принимаемые им решения и характер реализации государственной политики. Каждый из действующих субъектов способен применять специфические способы и методы воздействия на центры принятия политических решений, а следовательно, обладает и собственными возможностями влияния на власть и относительно самостоятельной ролью в формировании и развитии самых разных политических процессов. Как известно, в политике действует множество всевозможных субъектов. Однако к основным можно отнести лишь субъекты трех типов: индивидуального (микроактора), группового (макроактора) и институционального (организационного актора).

Роль индивида в политике крайне специфична. По сути дела, олицетворяя статус человека как относительно самостоятельного и свободного существа, чьи интересы и возможности так или иначе противостоят обществу и государству, индивид (личность) символизирует смысл и ценность любой коллективной деятельности. В этом плане отношения государства и индивида выражают отношения власти и человека — этих двух противоположных начал социальной жизни и двух самостоятельных источников общественной власти.

Организуя совместную жизнь людей, государство тем не менее всегда выступает как начало подавления и принуждения людей к поддержанию определенных политических порядков и форм поведения. Государство — это символ повиновения и принуждения человека к обязательному для него поведению и в этом смысле является агентом неизбежного ограничения его свободы и прав. Со своей стороны, индивид выступает как начало свободного и естественного волеизъявления. Имея определенные притязания к государству, связывая с ним возможности реализации своих интересов и перспективы, человек все же остается тем существом, которое обладает собственной программой жизнеутверждения и самовыражения. И если государство способно избрать любой путь своей эволюции, то человек всегда будет стремиться к защите собственного достоинства и свободы, счастья и жизни.

Государство и индивид взаимодействуют между собой как два взаимосвязанных и одновременно в известной степени взаимооппозиционных начала социальной жизни. Каждый из них не только обладает различными правами и возможностями, но и олицетворяет два различных источника и принципа организации власти в обществе. Конечно, человек и власть меняются, меняются и их интересы, а главное — возможности в преобразовании социума. И все же сложившаяся практика говорит о том, что принципиальные отношения между ними сохраняются. Государство остается внешней для индивидуальной жизни силой, обладающей по отношению к личности важнейшими принудительными прерогативами, правами и полномочиями. Однако и человек в ряде демократических стран становится высшей социальной ценностью политических отношении, направляя государственною политику

1.2. Права человека: основные теоретические трактовки и типология.

Конкретным выражением значимости для политических систем гуманистических принципов и ценностей применения власти являются права человека. Права человека представляют собой совокупность норм и принципов, которые закрепляют систему политических отношений, гарантирующих предоставление индивиду определенных свобод и социальных благ.

Впервые свое юридическое выражение права человека получили в 1776 г. в Вирджинской Декларации, которая впоследствии была положена в основу Билля о правах (конституции) США и французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. В настоящее время права человека закреплены во Всеобщей Декларации прав и свобод человека и гражданина, принятой Генеральной Ассамблеей ООН (1948), в Европейской конвенции о защите прав и свобод человека (1950), Международном Пакте о гражданских и политических правах (1966) и других международных документах.

Все названные международные и внутриполитические документы исходят из того, что происхождение прав и свобод человека не связано с волей конкретного государства. Их базой являются неотъемлемые свойства людей, лежащие в основании свободы, справедливости и всеобщего мира. Таким образом, человек признается равноправным с государством субъектом власти, при этом его права неразрывно связываются с определенными видами гражданских обязанностей.

Проблема прав человека как самостоятельная политическая проблема актуализировалась по мере развития общества и усложнения взаимоотношений между обществом, государством и индивидом. Впервые представления о правах человека сформировались в VIV вв. до н .э. в рамках теорий естественного права, которые развивали китайские мыслители Мао-Цзы, софисты, Аристотель и др. Их основные идеи состояли в признании равенства людей от рождения и справедливости наделения их одинаковыми, обусловленными человеческой природой правами. Такое естественное право утверждалось в качестве основания условного (позитивного, писаного) права, предполагающего его законодательное закрепление. В то же время сторонники этих идей осознавали изменчивость юридических установлений, способных и не утвердить равенства всех людей в конкретном государстве. Поэтому впоследствии свои важнейшие надежды они связывали с договорным характером государственности. В средние века сложились основы юридически-позитивистского подхода, приверженцы которого отрицали всякое негосударственное происхождение человеческих прав. Они исходили из рациональной природы государства, его неизменности и независимости от социально-экономических предпосылок, не различали право (человека) и закон (государства), а права личности не имели в их глазах никакого приоритета над правами государства. По их глубокому убеждению, права граждан должны были изменяться в зависимости от целесообразности и государственных потребностей.

Творцы либеральных теорий настаивали на том, что естественные, священные для человека права существуют независимо от государства. Более того, сам этот институт власти несет, по их мнению, угрозу социально обретенным качествам и правам личности. В качестве основных они рассматривали политические и гражданские права индивида, не придавая особого значения его социально-экономическим возможностям. Но, видя свою главную задачу в ограждении человека от внешней агрессии со стороны государства, либералы чрезмерно изолировали личность от общества и государства, не замечая, что формальное равенство лишает наименее защищенные слои населения возможности реально пользоваться его плодами.

В рамках современных концепций прав и свобод человека также утверждается их неотъемлемый и универсальный характер. Однако, несмотря на признание противоречивости отношений индивида и государства, в них допускается частичное изменение его прав и свобод содержания. И все же, даже временно подавляя некоторые из прав, государство не в силах отнять их у человека. Поэтому современные политологи приводят аргументы против чрезмерной концентрации прав «наверху», а тем более против группового диктата правящей элиты в вопросах определения объема и характера предоставляемых человеку прав и свобод. Но и при этом особый упор делается все-таки на взаимную ответственность человека и государства за гарантированность и использование прав.

Длительная борьба человечества за соблюдение прав и свобод личности, динамика представлений о ее месте и роли в политически организованном сообществе, а также многообразие исторических условий породили богатую палитру прав человека. В самом широком понимании права человека распадаются на негативные и позитивные.

К первым из них относятся такие права и свободы, которые основаны на препятствовании необоснованному вмешательству государства и других лиц в суверенные дела индивида, это права, лежащие в основании индивидуальной свободы личности. Они не требуют от государства накопления и распределения материальных и иных ресурсов и вообще каких-либо специальных созидающих действий, кроме исключения несправедливого вмешательства в дела и интересы личности, посягательства на ее свободный выбор. Негативные права ограждают личность от ограничений и принуждения со стороны государства, мешающих ей действовать самостоятельно. К таким правам можно отнести практически все либеральные права человека. Они абсолютны и не зависят от уровня развития конкретной страны, предполагая лишь признание суверенности человеческой личности и уважительное отношение к ее самостоятельному выбору со стороны государства.

В свою очередь, позитивные права основываются на ответственности государства за предоставление личности определенных социальных благ, например, прав на образование, охрану здоровья, доступ к культурным ценностям и т.д. В данном случае гарантированность этих прав непосредственно зависит от уровня социально-экономического развития государства, от заинтересованности правящих кругов в реальном проведении соответствующей государственной политики и, что немаловажно, от профессионализма государственных служащих, способных обеспечить такой характер управления обществом.

С более содержательной точки зрения права и свободы человека разделяются на гражданские, политические, социально-экономические, культурные и экологические.

Гражданские, или личные, права — это тот круг присущих человеку от рождения прав, которые конституируют его автономность и индивидуальность, достоинство и самобытность, предохраняют его от посягательств и произвола власти. К ним, как правило, относят право на жизнь и достоинство личности, свободу и личную неприкосновенность. Обеспечение данных прав государство гарантирует на основе законодательного закрепления презумпции невиновности, публичного и независимого суда, неприкосновенности жилища, тайны переписки, свободы передвижения, выбора места жительства, а также свободы любых действий, не противоречащих закону.

Политические права обеспечивают возможности участия граждан в управлении делами государства и общества. К такого рода правам относятся свобода слова, печати, совести, право на получение информации, право на объединение с единомышленниками (создание политических ассоциаций), свобода избирать и быть избранным в представительные органы государства, свобода союзов, демонстраций и т.д.

Социально-экономические права — это права и возможности граждан в сфере производства, обмена и потребления материальных ресурсов, в области распоряжения продуктами своего труда и факторами материальной деятельности. Их называют правами «второго поколения», которые стали результатом борьбы за социальные гарантии и защиту личности в сфере производства, активно начатую еще со второй половины XIX в.

К таким правам относятся право на собственность, свободу экономической деятельности, индивидуальные трудовые права (право на труд, справедливую оплату труда, защиту от безработицы, выбор профессии) и право на коллективные действия по защите трудовых прав, а также право на жилище, охрану здоровья, образование, участие в культурной жизни. В настоящее время наиболее полно эта группа прав обеспечивается в правовых социальных государствах — Швеции, Германии, Канаде, США и некоторых других, где достигнут самый высокий уровень социально-экономического обеспечения населения.

Проблемы общественного развития последней трети XX в., связанные, к примеру, с усилением взаимозависимости государств в современном мире и, как следствие, формированием новой системы международных отношений или экологическим кризисом, вызвали к жизни права «третьего поколения», делающие акцент на отношения между государством и личностью в сфере культуры и экологии. К этим правам можно отнести право человека на мир и социальное развитие, здоровую экологическую внешнюю среду, приобщение к понимаемым как общее достояние человечества культурным ценностям, свободное передвижение по миру и т.д.

2. Сущность и содержание политической социализации

2.1. Назначение и основные концепции политической социализации.

Осмысление и самостоятельное участие личности в поли­тике предполагает наличие у нее политических знаний, опыта, культуры. Они помогают ей, как политическому субъекту, эф­фективно исполнять политические роли и функции, не стано­вясь заложником политических игр различных сил. Люди не рождаются с заранее усвоенным политическим опытом и куль­турой, а приобретают их на протяжении всей своей жизни. То же можно сказать и о группе как субъекте политики. Процесс усвоения индивидом, группой ценностей и норм политической культуры, присущих конкретному обществу и позволяющих эф­фективно выполнять политические роли и функции и тем самым обеспечивать сохранение самого общества и политической сис­темы, называется политической социализацией.

Концепция политической социализации стала активно раз­рабатываться в США с конца 50-х годов. Ее появление было вызвано кризисом традиционных институтов политической системы западного общества, которые уже не могли обеспечи­вать добровольное принятие новыми поколениями деклари­руемых демократических ценностей. Кризис был реакцией индивидуального и массового сознания на растущую коррум­пированность власти, ее неспособность удовлетворять новые потребности новых социальных групп, появившихся в постин­дустриальном обществе.

Становление концепции политической социализации про­исходило под влиянием различных научных школ и направле­ний. Однако процесс вхождения человека в политику чрезвы­чайно сложен и опосредован огромным числом факторов. Выбор той или иной модели политической социализации дик­туется типом господствующей в обществе политической куль­туры, которая предписывает определенную схему отношений власти и личности.

В западной классической политической мысли отношения власть - индивид трактовались двояко в зависимости от опре­деления природы человека. Согласно первой точке зрения, которая восходит к Платону и Аристотелю, а затем была фунда­ментально представлена Т. Гоббсом, человек есть существо эгоистичное и властолюбивое. Необходимость подчинения власти Т. Гоббс обосновывал тем, что в природе человека за­ложено «вечное и бесконечное желание все большей и боль­шей власти, желание, которое прекращается лишь со смер­тью». Вследствие этого естественным условием нормального функционирования общества является правление просвещен­ного меньшинства. Большинство, лишенное элементарных знаний и управленческих навыков, должно подчиняться элите. Поэтому, согласно данной точке зрения, в основе политиче­ской социализации лежит модель «подчинения» индивида вла­сти и усвоение им целей и ценностей, декларируемых правя­щим режимом.

Иную точку зрения на проблему взаимоотношений власти и индивида отражает модель «интереса», в которой потребности и интересы личности ставятся выше интересов государства. Ее разрабатывали А. Смит, Г. Спенсер и другие мыслители, рас­сматривавшие человека как существо рациональное, движимое во всех своих поступках интересом. Стремление к реализации собственных интересов заставляет индивидов осознавать выго­ду от объединения своих усилий в удовлетворении личных потребностей. Государство стало необходимым только как со­циальный институт, реализующий преимущества кооперации индивидуальных интересов и обеспечивающий порядок при их осуществлении.

Эти идеи были положены в основу современной концеп­ции политической социализации, в которой существует две версии данного процесса, соответствующие двум классическим подходам в трактовке личности в политике. В результате по-разному трактуется и сущность процесса политической социа­лизации, и ее технология.

Первая версия политической социализации исходит из мо­дели «подчинения». К этой версии тяготеют бихевиористы Ч. Мерриам, Г. Лассуэл и создатели системного подхода к по­литике Д. Истон, Дж. Деннис, Г. Алмонд, С. Верба, К. Дойч. С работами последних исследователей связан наиболее суще­ственный вклад в концепцию политической социализации в 60-х годах XX в. Они рассматривали политическую социализа­цию в качестве процесса воздействия политической системы на индивида с целью создания у него положительных установок на систему. Данное понимание вытекает из трактовки личности как элемента политической системы, который не является целью политики, а служит лишь средством поддержания сис­темного равновесия.

Вторая версия политической социализации разрабатывалась в рамках теории конфликта (М. Вебер, Г. Моска, Ф. Паркин, У. Гуд, П. Блау), теории плюрализма (Р. Даль, В. Хорт) и теории гегемонии (Р. Милибенд, Р. Даусон, К. Превитт). Сторонники этой версии выводят сущность политической социализации из взаимодействия власти и индивида. Последний не является пас­сивным объектом влияния политической системы: его активность во взаимодействии с властью обусловлена интересами, способно­стью действовать осознанно, поддержкой этноса, класса, полити­ческой партии, частью которых он может выступать.

В рамках первой версии политической социализации рас­смотрим теорию «политической поддержки» уже упоминавших­ся нами Д. Истона и Дж. Денниса - теории, которая оказала существенное влияние на развитие всей концепции и претен­довала на универсальность, т. е. практическое использование данной модели во всех западных странах.

Теорию «политической поддержки» следует рассматривать в более широком контексте, а именно с точки зрения способ­ности политической системы поддерживать стабильность и динамическое равновесие посредством взаимообмена с окружающей средой (с экономической, социальной, культурной системами). Взаимодействие политической системы с окру­жающей средой происходит через механизм «входа - выхода». На «вход» системы поступают требования и поддержка, а на «выходе» они воплощаются в политические решения и дейст­вия власти.

Силовыми методами добиться принятия политических це­лей и ценностей, как показала практика, невозможно, поэтому новый метод стабилизации системы был призван помочь лю­дям добровольно принять политические цели. Это оказывается возможным в том случае, если система способна создавать и поддерживать веру индивидов в легитимность и законность власти. Иначе говоря, добиться поддержки граждан политиче­ская система может, лишь задавая психологическую установку на добровольность принятия норм и ценностей господствующей в обществе культуры. Положительная установка личности на систему формируется под воздействием агентов социализации, учитывающих индивидуальный уровень зрелости.

Наиболее существенный аргумент против универса­лизации модели «политической поддержки» состоит в том, что американское общество отличается от европейских обществ своей культурной однородностью, что приводит к обратным результатам.

Процесс политической социали­зации пред­ставляет собой взаимодействие власти и личности, которая воспринимает декларируемые системой ценности активно и избирательно. Активность личности обусловлена не только ее интересами, но и генезисом мышления. Закономерности станов­ления мышления были сформулированы швейцарским психо­логом Ж. Пиаже в теории когнитивного развития, в которой он выделил четыре стадии генезиса мышления.

На первой стадии (сенсорномоторной - от рождения до 2 лет) у ребенка формируется способность воспринимать окру­жающий мир в образе предметов. Переход на вторую стадию (предоперациональную - от 2 до 7 лет) связан с тем, что дейст­вия ребенка отражаются в форме мысли. На этом этапе преоб­ладает мышление с точки зрения «Я». Третья стадия (стадия конкретных операций - от 7 до 11 лет) характеризуется тем, что мышление ребенка освобождается от непосредственных вос­приятий. И, наконец, на четвертой стадии, в возрасте от 12 до 15 лет мышление ребенка переходит в стадию формальных опера­ций, когда подросток способен к дедуктивным умозаключениям, осмыслению нравственных проблем, размышлениям о будущем.

Основываясь на идеях Ж. Пиаже, американский психолог Дж. Адельсон выявил тенденции развития политического мышле­ния у молодежи Англии, США и ФРГ в возрасте от 11 до 18 лет.

По мере умственного развития личности самым важным изменением для политического мышления оказывается усиле­ние абстрактности и расширение временной перспективы. Го­ды отрочества отмечены быстрым ростом политического зна­ния, в том числе усвоением традиционных политических взглядов и установок. В середине отроческого периода у инди­вида формируется автономная система этико-политических принципов. С возрастом укрепляется влияние принципов на политические суждения, которые оказываются сильнее сию­минутного интереса.

Политическая практика и результаты эмпирических иссле­дований показывают, что политическая социализация не ог­раничивается позициями, сформированными первичной со­циализацией (т. е. приобретенными в детстве), а предполагает продолжение этого процесса в течение всей жизни человека. На новой стадии интеллектуального развития привычные по­литические стандарты и нормы воспринимаются иначе, чем на предыдущей, поэтому вторичная социализация (социализация в отрочестве) играет значительную роль, хотя сформированные ею позиции также не остаются неизменными. И даже социа­лизация в зрелом возрасте, когда индивид способен самостоя­тельно выполнять политические роли и функции, не означает окончательной сформированности политических пристрастий, хотя изменить их становится все труднее.

Подвижность политических ориентаций и многообразие аген­тов политической социализации обусловлены сложностью и про­тиворечивостью самой политической жизни, где сиюминутные и перспективные интересы, общественные и личные потребности неразрывно взаимосвязаны и причудливо переплетены.

2.2. Характеристика политической социализации.

Политическая социализация, как отмечалось, представляет собой процесс взаимодействия власти и индивида, отражаю­щий уровень политической самостоятельности участников политической жизни. С одной стороны, политическая социали­зация отражает меру перехода требований и предписаний по­литической системы во внутреннюю структуру личности в форме усвоенных ею политических ролей и функций, приня­тых ценностей и стандартов политической жизни. С другой стороны, она характеризует сформированность политических позиций индивида, позволяющих избирательно усваивать предлагаемые властью политические цели и ценности. Взаи­модействия власти и индивида могут быть основаны на диа­логе, консенсусе или конфликте, что обусловливается типом политической культуры, доминирующей в обществе, ее одно­родностью или существованием разнородных субкультур внут­ри нее. Степень культурной однородности наряду с историческими, национальными традициями, конфессиональной средой, при известном влиянии экономических и социальных отношений, позволяет выявить наиболее устойчивые черты политической социализации конкретных обществ. В западной политологии на основе характера политических ценностей и норм, предписывающих индивидам определенные образцы политического поведения, выделяются несколько типов поли­тической социализации.

Гармонический тип политической социализации предполага­ет наличие культурной однородной среды, зрелых демократи­ческих традиций и гражданского общества, которые обеспечи­вают уважительный диалог индивида и власти. Подобным образом можно охарактеризовать британо-американскую культуру. Власть и индивид привержены общепринятым идеалам, нормам и ценностям, что позволяет новым поколениям безбо­лезненно входить в политическую жизнь.

В странах Западной Европы преобладает плюралистический тип политической социализации, которому свойственен опосредующий характер взаимодействия личности с властью. Су­ществование   значительного   числа   разнородных   субкультур предполагает   первоначальную   политическую   социализацию индивида в границах идеалов и ценностей своей культурно-этнической группы или партии. Однако наличие конфессио­нально-культурного многообразия не препятствует достижению консенсуса участников политического взаимодействия благодаря существованию единого культурного «кода», представленного цен­ностями либеральной цивилизации (свободой, частной собствен­ностью, индивидуализмом, правами человека, демократией, плю­рализмом и т. д.), соответствующего высокому уровню жизни большинства социальных групп. Приверженность идеалам либе­рализма исторически обеспечивала способность индивида вос­принимать ценности иных политических субкультур,  подвиж­ность и изменчивость политических пристрастий.

Общества незападной цивилизации характеризуются кон­фликтным типом политической социализации. Высокий уро­вень нищеты большинства населения, жесткая привержен­ность индивида местническим ценностям клана, рода, племени всегда затрудняли достижение согласия между носи­телями различных ценностей и властью. В этих обществах вы­сока степень политического насилия из-за значительной куль­турной неоднородности. Усвоение индивидом местнических ценностей и норм политической жизни происходило и проис­ходит, как правило, до сих пор в жесткой борьбе с носителями иных политических субкультур.

Западные авторы выделяют еше гегемонистский тип поли­тической социализации, предполагающий вхождение человека в политику исключительно за счет признания им ценностей какого-либо класса (например, буржуазии или пролетариата), ценностей определенной религии (например, ислама) или по­литической идеологии (например, коммунизма, фашизма или либерализма). Этот тип политической социализации характе­рен скорее для закрытых политических систем, которые не приемлют иных ценностей. Так осуществлялась политическая социализация в России в советское время, в странах социали­стической системы, и некоторых странах Азии и Африки.

3. Политическое поведение

3.1. Формы, факторы и типы политического поведения.

Для опи­сания феномена политического поведения используются такие поня­тия, как «политическое участие», «политическая активность», «поли­тическая деятельность».

Политическое поведение можно определить как субъективно мотиви­рованный процесс, в котором воплощается тот или иной вид полити­ческой деятельности. При этом под политической деятельностью понимается вся совокупность форм действий полити­ческих акторов, обусловленных занятием определенной политической позиции и связанных с целедостижением, реализацией властных ин­тересов.

Тесно связанным с понятием политического поведения является понятие политического участия. Политическое участие мы можем определить как более или менее регулярное и, прежде всего, инструментальное применение акторами различных форм политической деятельности, посредством которого граждане пытаются влиять на процесс принятия политических решений.

При этом известно, что разные люди могут участвовать в полити­ке с различной интенсивностью: одни люди только читают газеты, дру­гие еще и ходят на выборы, а третьи ведут активную политическую ра­боту. Для обозначения этих различий существует понятие политическая активность. Под политической активностью следует понимать интенсивность участия субъекта в политическом процессе в целом, а также в рамках отдельных форм политической деятельности.

Некоторые индивиды могут не проявлять никакой активности в по­литике. Для обозначения такого типа политического поведения суще­ствует понятие абсентеизм. Однако про этих граждан нельзя сказать, что они совсем не участвуют в политическом процессе: отсутствие по­литической активности не означает тот факт, что человек не является субъектом политических взаимодействий. В качестве самого простого примера можно привести неучастие избирателей в выборах с целью сорвать их проведение. Другие формы абсентеизма также не свиде­тельствуют о том, что человек не участвует в политической жизни.

В политической науке существуют различные способы типологизации политического поведения и политического участия.

Чаще всего выделяют типы политического поведения и политиче­ского участия в зависимости от экстенсивного (количество участников; например, отличают поведение индивида, группового актора и «тол­пы») и интенсивного (степень активности индивидов, количество за­траченных им ресурсов: денег, времени и т.п.) характера. Другим кри­терием типологизации политического участия может быть уровень институционализации (от единичных нетрадиционных акций до участия в деятельности высокоинституциализированных политических орга­низаций, например, «традиционных» политических партий). Кроме то­го, конвенциональный (то есть деятельность в рамках существующих в обществе правил и норм) и неконвенциональный (деятельность вне этих правил и норм) характер деятельности также может выступать критерием типологизации политического поведения и участия.

Наиболее распространенной является следующая типология форм политического участия:

1. Конвенциональные формы: абсентеизм, чтение о политике в газетах, обсуждение политических сюжетов с друзьями и знакомы­ми, голосование, работа по продвижению имиджа политической партии или кандидата, убеждение окружающих голосовать определенным обра­зом, участие в митингах и собраниях, обращение во властные структуры или к их представи­телям, активность в качестве политического деятеля (выдвиже­ние кандидатуры, участие в выборах, работа представите­ля руководящего звена партии или другой организации, работа депутата, министра и т.д.).

2. Неконвенциональные формы: подписание петиций, участие в неразрешенных демонстрациях, участие в бойкотах, отказ от уплаты налогов, участие в захвате зданий, предприятий и сидячих забас­товках в их стенах, блокирование дорожного движения, участие в стихийных забастовках.

Влияние статусных показателей на характер полити­ческого поведения и участия в политике исследовалось многими учеными. В настоящее время факт такого влияния не подвергается сомнению, речь идет лишь о выделении этих характеристик, анализе характера и силы их влияния, а также о национальной специфике.

Наиболее распространенной классификацией мотивов политиче­ского поведения является типология Д. Маклелланда и Дж. Аткинса. Они выделили три основные группы мотивов: мотив обладания властью и/или мотив контроля над людьми и ситуацией; мотив достижения (цели, успеха, избежания провала и т.д.); мотив аффилиации (налаживание теплых, дружественных от­ношений с другими).

По мнению авторов данной типологии, преобладание того или иного мотива обуславливает тот или иной тип политического поведе­ния человека. Например, преобладание мотива аффилиации у поли­тика может способствовать достижению компромисса на переговорах, стремлению получить одобрение партнеров и т.п.

Теория рационального выбора, трактует политическое поведение и участие с точ­ки зрения соотношения выгод и затрат политических акторов. Соглас­но теории рационального выбора, участвуя в политической жизни, ин­дивидуальные акторы стремятся получить какую-то выгоду, пользу, достичь позитивного результата.

На обобщенном (не индивидуальном) уровне на особенности по­литического поведения и участия большое влияние оказывает специ­фика социально-политического развития той или иной страны, а так­же особенности национальной политической культуры. Речь идет не только о том, что в отдельных странах разные формы активности, имеют различную степень распространения, но и о различном значе­нии той или иной формы политического участия.

3.2.      Протестное политическое поведение

Одной из форм политического поведения является протестное пове­дение. В качестве одной из форм политического протеста может рассмат­риваться электоральный абсентеизм, точнее абсентеизм, связанный с определенной протестной мотивацией неучастия в выборах (недоверие или неудовлетворенность правилами игры, неверие в возможность по­влиять на процесс принятия политических решений, недоверие основ­ным политическим силам).

Другой формой протестного поведения на выборах является голо­сование за определенные оппозиционные политические силы либо го­лосование «против всех». Такое голосование может являться выраже­нием недоверия (протеста) не только к проводимому политическому курсу, но и ко всему политическому режиму в целом и его отдельным институтам (например, политическим партиям). Яркий пример такого голосования — например, значительная поддержка ЛДПР на выборах 1993 г.

Для того чтобы различить степень недовольства, готовности при­нять участия в протестных акциях и действительный уровень проте­стной активности в науке существуют понятия «протестная актив­ность» и «протестный потенциал». Под протестной активностью по­нимают охват (вовлеченность) граждан различными формами проте­стной активности и его динамику. Под протестным потенциалом понимают намерение (склонность) граждан участвовать в протестных акциях при определенных условиях.

Какие же факторы влияют на формирование протестного потенци­ала и протестной активности?

Наиболее распространенной теорией, объясняющей формирова­ние протестного потенциала, является теория относительной депривации. Представители этой теории исходят из того, что в основе форми­рования протестного потенциала лежит депривация, то есть «субъек­тивное чувство недовольства по отношению к своему настоящему». Основными причинами такой неудовлетворенности является то, что субъект не обладает каким-либо объектом, стремится к его обладанию, при этом сравнивает себя с другими субъектами, обладающими этим объектом, и рассматривает возможность обладания им как вполне ре­альную. Таким образом, для возникновения депривации важен не столько сам факт не обладания чем-либо, сколько желание обладать объектом, а также надежда на возможность изменения положения с помощью изменения социального и политического порядка. При этом большую роль играет то, что депривация возникает в определенной со­циальной среде: оценивая свое положение и формируя свои запросы, индивид сравнивает себя с окружающими. Если уровень потребления у окружающих невысок, то это будет способствовать занижению притя­зания и приглушению депривации. Если уровень потребления у окру­жающих существенно отличается, это способствует формированию чувства несправедливости и является одной из предпосылок деприва­ции. Поэтому говорят об относительной депривации.

На протестный потенциал, помимо относительной депривации, влияют такие факторы, как способность субъектов к концептуализации со­циальных и политических отношений и неудовлетворенность деятель­ностью органов власти.

Исследователи отмечают и такой важный политический фактор, как способность системы представительства канализировать социаль­ные интересы и социальное недовольство. Речь идет о том, что уро­вень протестной активности повышается там, где система представи­тельства оказывается неспособной интегрировать те или иные соци­альные, этнические, религиозные и т.п. группы, либо институты поли­тического представительства оказываются неспособными выполнять свою основную функцию. Таким образом, к различным видам протест­ной политической активности граждане прибегают в том случае, если традиционное политическое участие оказывается неэффективным, или в случае необходимости привлечь внимание властей и обществен­ности к какому-либо событию. Но при этом большую роль играет также уверенность граждан в эффективности протестных действий.

3.3. Модели электорального поведения граждан

В настоящее время существуют несколько концептуальных под­ходов (моделей) электорального поведения, объясняющих природу электорального выбора влиянием определенных факторов. Каждая модель делает акцент на каком-либо факторе электорального выбо­ра, считая его основным. Ни одна модель не отрицает полностью влияния других факторов, но, в силу их второстепенности, не уделя­ет им должного внимания. Остановимся на трех основных таких мо­делях.

1.         Социологическая модель электорального поведения одна из «классических» моделей электорального поведения, долгое время во многом определявшая содержание работ по этой теме. Ее авторы ис­следовали партийно-политическое соревнование и поведения изби­рателей, учитывая фактор социальной дифференциации. Представи­тели данного направления подчеркивали групповую основу голосова­ния, фактически игнорируя индивидуалистическую трактовку форми­рования электорального выбора. Они объясняли групповые особенно­сти голосования положением групп в обществе и влиянием этого по­ложения на связи групп с политическими партиями. Таким образом, представители данного направления пытались ответить не на вопрос, как избиратель голосует, а пытались выяснить, почему он голосует за ту или иную политическую силу.

«Классическая» работа, раскрывающая положения этого направ­ления, — статья С. Липсета и С. Роккана, посвященная обоснованию влияния социально-групповых конфликтов на идеологическую и пар­тийную дифференциацию. По мнению авторов, различия между со­циальными группами обеспечивают потенциальную основу для поли­тических конфликтов, создавая одновременно проблемное простран­ство политики и социальную базу партий. Они выделили несколько та­ких различий (социальных расколов): классовый (между собственни­ками и рабочими), религиозный и поселенческий раскол, а также раз­личие между центром и периферией.

2.         Социально-психологическая модель электорального поведе­ния. Взаимовлияние институтов политического представительства и политических ориентаций послужило одной из посылок другой класси­ческой модели электорального поведения — социально-психологиче­ской, представители которой считали голосование инструментом де­монстрации избирателями своей политической идентификации, дли­тельного чувства преданности, которые избиратели испытывают к от­дельным политическим партиям.

Представители данного направления исходили из следующих по­сылок: для большинства избирателей характерно ощущение близос­ти к какой-либо партии (партийная идентификация); главным агентом формирования партийной идентификации является семья, где формируется партийная лояльность; функция партийной идентификации — помочь избирателю справиться с политической информацией и выяснить, за ка­кую партию голосовать.

Влияние социальных параметров на политические предпочтения не отрицается, однако оно опосредуется главным фактором: партий­ной идентификацией. Партийная идентификация играет роль своеоб­разного фильтра, через который пропускается информация, относящаяся к трем названным аспектам (кандидатам, политическим курсам, связям между партиями и социальными группами). В долгосрочной перспективе эти установки являются своеобразными каналами, через которые осуществляется влияние партийной идентификации на электоральный выбор. Таким образом, ощущая себя условно комму­нистом, избиратель склонен верить, что коммунистическая партия (кандидат, курс) наилучшим образом защищает интересы его соци­альной группы по сравнению с другими партиями. В данном случае срабатывает партийная идентификация, в то время как рационализа­ции на уровне конкретных проблем или кандидатов не происходит.

3. Модель рационального выбора. Представители этой теории при анализе политического поведения людей исходят из двух основных постулатов. Во-первых, индивид эгоистичен, то есть стремится к достижению собственных целей. Во-вторых, индивид ра­ционален, то есть он сопоставляет получаемый им результат и затра­ты, стараясь максимизировать свою выгоду при минимизации резуль­татов. Фундаментальное положение для рационально-инструмен­тальной модели, выдвинутое Э. Даунсом в работе «Экономическая теория демократии», состоит в том, что каждый гражданин голосует за ту партию, которая, как он полагает, предоставит ему больше выгод, чем любая другая.

Данный подход был развит в теории «ретроспективного голосова­ния» М. Фиорины. Несколько упрощая, основные идеи данного под­хода можно свести к следующим: обычным гражданам не надо знать в деталях внутреннюю и внешнюю политику действующей админист­рации, чтобы судить об этой политике, реально они располагают лишь одним видом данных — они знают, как им жилось при данной админи­страции. Иными словами, существует прямая связь между положени­ем в экономике и результатами выборов, и при голосовании избира­тель исходит из того, что именно правительство несет ответствен­ность за экономическое состояние страны.

 

НАЗАД  Баранов Н.А., Пикалов Г.А. ТЕОРИЯ ПОЛИТИКИ  ДАЛЕЕ

 

Литература

Вятр Е. Социология политических отношений. – М., 1979.

Гончаров Д.В. Теория политического участия. – М., 1997.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000.

Основы политической науки. Учебное пособие для высших учебных заведений. Ч.1,2. – М., 1995.

Политический процесс: основные аспекты и способы анализа: Сборник учебных материалов / Под ред. Мелешкиной Е.Ю. – М., 2001.

Политология для юристов: Курс лекций. / Под ред Н.И.Матузова и А.В.Малько. – М., 1999.

Политология. Курс лекций. / Под ред. М.Н.Марченко. – М., 2000.

Политология. Учебник для вузов / Под ред М.А.Василика. – М., 1999.

Политология. Энциклопедический словарь. - М., 1993.

Преснякова Л.А. Структура личностного восприятия политической власти // Полис.2000. №4.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. – М., 2001.